«Война… больнее нету боли…»

С каждым днем становятся все дальше от нас героические и трагические годы Великой Отечественной войны. Время неумолимо идет вперед, но вместе с тем оно не властно над памятью народа. Литература и искусство неизменно выступают, как хранители памяти поколений. Живая память о беспримерном народном подвиге – это произведения писателей, стихи поэтов, участников грозных событий Великой Отечественной войны.

Алексей Федорович Карнаухов — яркая личность, воин, учитель, поэт, человек с нестареющей душой, «человек трех эпох» — так называл он себя, один из тех, кто до конца испил чашу горести войны.

Воевал на Третьем Белорусском фронте артиллерийским разведчиком отдельного истребительного противотанкового дивизиона. Участвовал в освобождении Литвы, разгроме немецких войск в Восточной Пруссии, во взятии городов Гумбинен, Инстербург, Алленбург, штурме Кенигсберга.

О том, как воевал солдат-ангарец, свидетельствуют награды: ордена Красной Звезды и Отечественной войны первой степени, медали «За отвагу», «За взятие Кенигсберга». … Война долго не отпускала. Снова и снова переживал он бои и атаки, вспоминал боевых товарищей, большинство из которых не вернулось домой. Рождались стихи, которым суждено жить вечно:

 

«МОЁ ПОКОЛЕНИЕ»

«Детство босиком мчалось по стыни, юность умирала на войне.

Не пришлось побыть нам молодыми – сразу стали старше мы вдвойне.

Уходили весело, под гимном, возвращались без разбитых ног…

Сколько там ровесников погибло! Потому я нынче одинок».

 

«ТРИ СОЛДАТА»

«Опять сегодня что-то мне взгрустнулось, опять я вспоминаю о войне:

Далёкая простреленная юность с программой «Время» вновь пришла ко мне.

Она пришла в кирзухах, плащпалатке, след дымный на обветренных щеках .

Поникшая рука на автомате, и боль на обескровленных губах.

Рукав и бинт, набухшие от крови, и слабый стон над краткой тишиной …

Ушли на Запад из-под тёплой кровли нас три солдата из семьи одной:

Отец на фронте третьем Прибалтийском, на третьем Белорусском топал я.

А старший брат на третьем Украинском — на трёх фронтах сражается семья! Мой брат потел под солнцем Украины, отец в сырых снегах курляндских мёрз. Отец-солдат и два солдата-сына держали фронт в четыре тыщи вёрст.

Нам повезло: смогли мы возвратиться, в победном сорок пятом, в сентябре. Нам повезло.  А брат всё по больницам, отец давно покоится в земле.

Два поколенья — спайка крепче стали, одна семья — бойцы на трёх фронтах . Но мы не только Родину спасали — мы шар земной держали на плечах.

Свою мы юность судим очень строго, но мы горды: сумели мир сберечь,

Пусть дети не услышат крик «Тревога!». В войне не гибнут! Вот об этом речь!»

 

«СТАЛИНГРАДЦАМ»

Ветеранам 277 дивизии

«Нет, я не воевал под Сталинградом, и дом я Павлова не защищал,

На улице не строил баррикады, и Паулюса в плен я там не брал.

Но здесь, на Волге – в городе-герое, здесь родилась дивизия моя!

Стояла насмерть в тяжкой обороне, теряя силы в уличных боях.

И треск, и свист, и крики, и стенанья, за взрывом взрыв, и грохот, как обвал.

Вода в реке кипела ледяная, клубилось небо, плавился металл.

Изранены, с безгласным криком в горле, оглохшие, зажатые в тисках,

Все вынесли, ударили, попёрли – но как была Победа далека!

Я влился в строй великих сталинградцев – Россия оставалась позади.

Но удалось мне рядом с ними драться и по Литве и Пруссии пройти.

Мы вместе в окруженье бедовали, делились мы последним табаком,

Одна у нас дорога фронтовая и общая победа над врагом.

Бываю я на встречах ветеранов, да, тех, последних, дружбой дорожу.

Идут они, герои Сталинграда, я вместе с ними строем прохожу.

Но с ними я не только лишь на встречах – я с ними и в далёкой стороне:

Дух сталинградцев ими не завещан, пока я жив он будет жить во мне».

 

«СОЛДАТАМ 1926 г. РОЖДЕНИЯ»

«Он – мой, воистину победный (местами в ком-то ещё жив),

Для битвы взявший меч последний, в бой с ходу брошенный призыв.

Из той же самой мы когорты Сибиряков. Мандат на фронт

Вручал нам год сорок четвёртый, а ордена – бессмертный год.

Домой, закончив битву наций, спустившись с нар госпиталей,

Мы возвращались в 19, а нам казалось – в 40 лет.

На то наглядная причина – приметы возраста войны:

И первая у рта морщина, и первый проблеск седины.

Бойцы двадцать шестого года попали в тот же переплёт,

Но им досталась всё же льгота: у павших не было сирот.

Последний шаг – и счёт погибшим, и здесь в рядах уже голо –

Их каждый день в поминки пишем. Как мне, немногим повезло…»

Но и моя глава поникла наедине с остатком дней –

Давно прочитанная книга на полке старенькой моей.

…Идут солдаты, аты-баты, нет-нет, а кто-то ткнётся в снег.

Кому заканчивать двадцатый, вживаться в двадцать первый век?

Не младшему, двадцать шестому? Никто не знает это сам.

Но всё равно мы по истоку – мы все из той войны десант».

 

«ВОЗВРАЩЕНИЕ»

 «Шёл сорок пятый, вечный год, дул ветер, запад золотился.

Союзный гидросамолёт, снижаясь, на воду садился.

На берегу, где городьба, у самолётного причала,

Теснилась, двигалась толпа – нас, победителей, встречала.

Стояла мать в толпе. Платок не мог прикрыть её седины.

Катил под сердце холодок, и миг казался длинным-длинным.

Покачивался гидроплан. качалась маленькая лодка –

Рука сжималась добела на костыле моём неловком.

Скрипели вёсла, веселы, летел наш крик в ночные дали,

И берег мой навстречу плыл, и слёзы в горле закипали.

Стоял отец, и вдруг шагнул,   пошёл, как полосою минной,

И на руках через волну понёс меня на берег мирный».

 

«УМИРАЛ СОЛДАТ»

«Умирал солдат В Пруссии Восточной у реки Шешуны, где полёг весь взвод.

Было ему тяжко, было ему тошно: он осколком мины ранен на чужой  земле,
Как былинка в поле, умирал безвестно, а солдату было 18 лет.

В молодых очах свет погас лучистый, всё внутри солдата злая боль рвала,

По щеке солдатской, по щеке землистой, то ли капли пота, то ль слеза ползла.

Слышит шёпот он: «Мне врагом ты не был,

В твоих муках горьких нет моей вины.

Я — река не вражья, как земля и небо, я – противник вечный смерти и войны. Жаль, на свете ты очень мало пожил, но тебя, мой милый, не забуду я…,

Не умрёшь бесследно: твой солдатский подвиг

 Будут помнить люди, Родина твоя».

И вздохнул солдат – вздрогнули медали, улыбнулся он в свой последний миг,

И его улыбку, и его страданья помнит мать-Россия и спасённый мир.»

 

«ЖЕНЩИНАМ ВОЙНЫ»

«Я помню женщину поры военной, не ту, что умирала на фронтах –

Была она совсем обыкновенной, с морщинами у скомканного рта.

Но не измерить подвиг небывалый! Её судьба печальна и светла:

Своим теплом весь мир обогревала, а как самой хотелось ей тепла!

Не вылезала всю войну из робы – не доставалось матери обнов,

В январские трескучие морозы валила лес среди глухих снегов.

… Огнём пылали бёдра и колени, на них плясало пламя от костра,

Слеза ползла, кипела на полене, и голос доносили ей ветра.

Стояла долго, глядя на дорогу, слепили слёзы, горькие, как дым –

Нет, не молилась, заклинала богом: вернись живым, калекой, но живым!

И только раз она заголосила, листок казённый с ужасом держа,

А рядом с ней молилось пол России, струной дрожала женская душа.

О, женщины войны! Вам не дарили ни золотые кольца, ни цветы,

Но вы казались в ватниках, без грима, богинями добра и красоты.

Вам, слабым, что давало силу? Вы молча свой тяжёлый крест несли…

Вы, жертвуя собой, спасли Россию, спасибо вам, поклон вам до земли!»

 

«ПЕСНЯ О ПОГИБШИХ»

«Фашисты бомбы в нас метали, из автоматов били зло,

А мы с тобой живы остались, нам, скажем прямо, повезло.

Победа дорого досталась: в крови, в пожарах, в дымной мгле,

О, сколько там друзей осталось, лежат на выжженной земле!

Одних мы там зарыли сами, а кто-то даже не зарыт.

Шаги их слушают ночами и плачут матери навзрыд.

Над ними тихо шепчут травы, над ними скорбно лес шумит,

Над ними пламя Вечной Славы, над ними Родина стоит!»

 

ПЕРВЫЙ ДЕНЬ

«То утро медленно вставало, тянулся долго полумрак,

И не спалось, и не дремалось от лёгких и нелёгких ран.

Всё то же в душном санвагоне: бинты, параши, гипс и вонь.

Мычит, бормочет, шепчет, стонет и разлетелась тишина:

К нам с криком радостным «Победа!» вбежал какой-то старшина.

Глаза у всех на нём скрестились — и опустел вмиг санвагон.

И неходячие спустились, повыползали на перрон.

Смеялись парни, обнимались, кричали бешено «Ур-ра!»

 И лишь тяжёлые стонали, да тихо плакала сестра.

Немало песен было спето — хмелели люди без вина:

Шёл самый первый день Победы! Шёл самый первый день Победы!

Вот так закончилась война!» 

 

«НАШ ПРАЗДНИК»

«Девятый май! Красив наш главный праздник,

Народу тьма, сверкают ордена,

Но капли слёз мужских смывают эти краски:

Живёт и ныне в нас далёкая война.

Помнишь, ночи и дни канонады, первый яростный бой,

Помнишь всех, кто шагал с нами рядом, не вернулся домой.

Мы шли сквозь ад, на лицах дым и пламя,

Нас звал набат навстречу всем смертям.

Громили мы фашизм и погибали сами:

К Победе путь мостят по крови и костям.

Снова видим мы жёлтые нивы, горизонт голубой

Боже мой, как мы были счастливы, что вернулись домой.

Всё меньше нас идёт с людским потоком,

 Настанет час — последний упадёт,

 Но слава наших дней принадлежит потомкам.

 Она, как наш народ, вовеки не умрёт .

 Так встречайте, друзья, День Победы каждой майской весной,

 Чтоб война не убила рассветы, не пришла к нам домой».

 

«УХОДЯТ»

«Уходят опалённые войной, под звуки потрясающего Марша,

Ушёл, слился с Кремлёвскою стеной военных лет последний Маршал. Уходит поколение людей, как пращуры на поле Куликовом,

Сражавшиеся в наш победный день, кто – в рукопашной,

 Кто – набатным словом. Спасатели   Отечества, сыны

Спят непробудным сном под небом чистым,

Прислушайся: средь вечной тишины, услышишь, как вздыхают обелиски.

Как в море, погружается война в историю всемирную всё глубже,

И голоса её героев, имена звучат всё глуше, глуше, глуше…»

 

«ГОДЫ»

 «Война, война… Больнее нету боли. Смерть тучей шла на села, города,

Кто кровью истекал на поле боя, её тот не забудет никогда.

Не раз лежал я там на поле минном, не раз я попадал под артналет.

И шел в атаку с возгласом единым: «За Родину! За Сталина! Вперед!»

Немало километров я протопал, как все недоедал, не досыпал,

Под огневые пушек и окопы пять тысяч тонн земли перекопал.

Скользила к морю огненная лава, еще пять дней и все: конец войне…

Прошитый вражьей пулей под Пилау, поплыл назад на танковой броне.

Единство наше враг в войну изведал: один за всех и все за одного!

На кумачовом знамени Победы есть капля крови сердца моего.

Бахвальство я с презрением отрину, но всё-таки сказать отрадно мне,

Что в самую опасную годину помог я обескровленной стране.

Прошла война. Зарубцевались раны. Заброшены в сарае костыли.

Но жив во мне, как там, на поле брани, тот запах гари, пота и земли…»

 

«РУБЦЫ»

Что говорить о седине – остаток дней пошёл на убыль,

А мы всё там, на той войне – она сжимает наши губы.

Как только вспомниться война, польётся песня фронтовая –

Сентиментальная волна к глазам прикрытым подступает.

«Лицом к лицу встречали смерть, солдатский путь овеян славой.

Прошли вы сквозь огонь и смерч – откуда в вас такая слабость?»

А вы взгляните на сердца, что там, под орденами бьются!

Они в бесчисленных рубцах, чуть тронь их – болью отзовутся.

И миг сражения ночного, и день нейтральной полосы,

Потеря друга фронтового — все это на сердце рубцы.

Стоим – на нас во все глаза. И наша «слабость» — на всю площадь,

Да разве дело тут в слезах? Рубцы болят и кровоточат.

И вы не ставьте нам в вину, не унижайте утешеньем,

Что мы, прошедшие войну, порой на людях слёз не держим».

 

 «ЖИВИТЕ, ЛЮДИ!»

«В живых нас нет уже давно, о нас забыли вы, наверно.

Сидеть средь вас нам не дано – нас расстреляли в сорок первом.

Мы умирали на снегу, на тесных нарах медсанбатов,

Сгорев в концлагерях, в плену, не ликовали в сорок пятом.

Мы жить хотели, как и вы, детей растить хотели сами,

 Мы, не познавшие любви, так и не ставшие отцами.

Мы в бой пошли в семнадцать лет, а в восемнадцать полегли мы

За вечный мир на всей земле, за счастье будущих любимых.

Живите вы, не зная войн, любите, радуйтесь, мечтайте,

Но, иногда, между собой о нас, погибших, вспоминайте».

Яндекс.Метрика